Река Вилюй,
Теки, виляй,
В лесную даль завиливай,
Мою печаль заиливай,
Мотайся по песку…
А если мне не повезёт,
А если зверь не догрызёт,
Оставь на беpежку...
Вячеслав Киктенко

Вилюй — вторая по величине река Якутии. Её протяженность 2650 км., петляет она по такой огромной территории, что едва ли в наше время наберется с десяток человек прошедших эту реку от истока до устья. Свое начало Вилюй берет на безкрайних просторах Вилюйского плато, недалеко от Тунгуски. Места мало заселенные, а значит и интересные для рыбаков и туристов. И хотя сейчас они малонаселенные, но именно по этой реке в Якутию проникли первые казацкие ватаги. Первым, зимой 1630 года, вступил на лед Вилюя отряд тобольского служивого человека Аньлона Добрынского. С тех времен Вилюй изменился, на нем построили две ГЭС, несколько городков и поселков. Но по большей части он как был дик и не обитаем, так и остался. Не зря именно в этих местах существуют неизведанные зоны такие, как «Долина смерти». (Кто интересуется тайнами, найдет об этой долине информацию в интернете).

«Долина смерти»

Интересно какой гигантский крот это выкопал среди тайги?

Это труднопроходимая местность, которая имеет следы непонятного глобального катаклизма — сплошные вывалы леса, разбросанные на сотни километров каменные обломки, холмы непонятного происхождения не имеющие никакой растительности. Здесь рассредоточены непонятные металлические объекты, находящиеся глубоко под землей, в мерзлоте. Их присутствие проявляется на поверхности земли только пятнами причудливой растительности. Древнее название этой местности — Улюю Черкечех.

Но как только Вилюй сбегает с плато и растекается по широченной долине, все меняется. Он перестает быть враждебным и загадочным, он становится просто рыбным. Множество рукавов образует огромное количество островов с зарслями тальника и песчаными косами. Тальники по берегам Вилюя это почти тоже, что заросли бамбука где-нибудь во Вьетнаме.

Заросли тальника

Стройные, высокие, эти растения толи кусты, толи деревья, давали нам в детстве прекрасные удилища, легкие, изящные, гладкие. Из тальника мы строили шалаши, прячась на берегу от дождя, из него же делали свирели, издающие нежные звуки. Сухой тальник хорош и для костра — горит как порох.

В бассейне реки более 60 000 озер! Вы можете это представить? И все они с рыбой!

Вилюй — край озёр.

Огромная часть озёр соединяется с самим Вилюем или его притоками канавами, по которым весной туда заходит на икромет рыба. На таких канавах собираются медведи, чтобы подкормиться после зимней спячки. Рыбы валит столько, что по спинам её с берега на берег может перебежать собака. Лично я на таких канавах бывал не раз, как в районе озера Улахан Тюлики, так и на группе озер среди Себян-Бадаранских болот. В конце обзора помещу небольшой рассказ о маленьком эпизоде.

Типичная канава соединяющая озеро и Вилюй

Именно в озерах бассейна Вилюя водится знаменитый кобяйский карась (к стати, имеющий свой товарный знак).

Карась кобяйский, вкусный!

Карась этот сладок и вкусен необычайно. Размеров достигает таких, что когда его опускаешь в ведро, хвост торчит наружу.
В юности нас, подростков, забрасывали на попутном вертолете на такие вот озера, чтоб мы за день-два наловили карасей для работников аэропорта. Взрослым некогда, вот нас и привлекали. С собой 2-3 сети, резиновая лодка, палатка, хлеб, соль, сахар и всё. Карася ловиться столько, что не успеешь выбрать одну сеть, другая уже «утонула». Карасей затариваешь в мешки, которые укладываешь на лед между кочек, а сверху накрываешь мхом, там же надранным. Караси живые остаются по два дня.

Озеро соединенное с рекой канавой

В притоках Вилюя протекающих через тайгу и болота необычайно много чебака. Рыба бойкая, ловить её на удочку великое удовольствие. Много чебака и в канавах.

Чебак таёжной реки

На некоторых участках реки водится тугун. Рыба в соленом виде очень вкусная, но имеет недостаток — не ловится на спортивные снасти.

В реке и притоках очень много язя. В самом Вилюе язь ловиться и на спиннинг, на вертушки любых размеров, вплоть до 5-го номера. Боец он отчаянный, поэтому мы иногда, ради удовольствия от вываживания язя, бросали ловить более благородную рыбу и бежали к язевым омутам.

Язь пойманый на блесну

Крупный налим, окунь будут постоянным вашим уловом, но самой многочисленной трофейной рыбой по праву считается щука. Щук там не просто много, их там очень много и ловятся они на любую приманку, от блесны до «мыша».

Хозяйка Вилюя

Щучья квартира, она тут живет

Рыбак на Вилюе, ловит, естественно, щуку.

Вилюй это песок. Песчаные берега, песчаные холмы — тукуланы и даже мини пустыни недалеко от берега реки. Размеры этих песчаных образований видны даже со спутника. Откуда они там появились, то же загадка, как и о «медных котлах Долины смерти».

Берег

Тукулан

Но по большей части берега имеют хорошие подходы для рыбалки, даже там, где они высоки и сыпучи. Мест для удобной стоянки очень много, где под ногами чистейший песок, тайге много дров для костра, а в ручье прозрачной, лечебной воды.

Типичный берег Вилюя

Солнце, воздух, вода и песок, разве можно представить более подходящее сочитание?

Типичный залив

Утро на Вилюе

Поднявшись на берег и пройдя сотню шагов, вы попадете в типичную тайгу не светлую, бедную на яркие краски, но красивую своей первозданностью.

Царство лесное

Лапчатка

Кала болотная. И не в цветочном киоске, а на воле!

В некоторых притоках Вилюя, таких как Тюнг, ловиться ленок и таймень.

Чем ближе к устью реки, тем интереснее рыбалка. Водится там и нельма и осетр, не говоря о сорной рыбе.

На вечерней зорьке

Навигация на Вилюе явление не частое, все зависит от сброса воды с ГЭС. Поэтому теплоходы редки, рыбу пугать некому.

Для любителей неспешного сплава совмещенного с рыбалкой, Вилюй подходит идеально. Безопасно, много рыбы в реке и ягоды по берегам.

Закат над Вилюем.

Вот такая она эта река.
Приезжайте, не пожалеете.

А теперь обещанный рассказ.

ЛОХМАТЫЙ МЕЛОМАН

Весна в тайге разбудила от зимней спячки все живое. Сначала всепроникающие солнечные лучи проявили на девственно белом снегу миллионы лесных крупинок, сдутых с деревьев колючими северными ветрами. Потом вокруг них начали таять отдельные снежинки, под которыми оказывались то сухие хвоинки, то чешуйки коры, упавшие зимой в снег из-под клюва дятла или коготков белки. Вокруг них таяли уже целые комочки снега, разъедавшие следующие слои. И вот уже на буграх из-под сугробов появились вечно зеленые кустики брусники с редкими, сохранившимися с осени темно-бордовыми ягодами. Еще день-другой и из-под бурой прошлогодней травы пробьются кудрявые, ярко-зеленые стебли ранних цветов. На месте прошлогодних приплюснутых снегом к насквозь промокшему перегною расправлялись новые, сочные, нежные листочки. Они были еще малы и покрыты нежным матовым пушком, но пройдет немного времени и даже внимательный глаз не увидит под сплошным ковром буйной зелени погибших лютой зимой их предшественников.

Воздух наполнялся бесконечным набором звуков, которые не смолкали ни днем, ни ночью. Где-то среди лохматых кочек, в глубине мари трубила выпь. С неба с нарастающей частотой падал вибрирующий свист кулика, радовавшегося возвращению на родное болото. Тревожно крякал в таежной луже селезень, крутя перламутровой головой в поисках своей подруги. Тихий шелест ветра в ветвях еще голых деревьев дополнялся тончайшим гудением первых комаров. Привычным фоном журчала серебряными переливами вода в тысячах видимых и невидимых ручейков. Где-то хлопали крылья сорвавшегося с ветки косача, а где-то скрипело дерево. Жизнь!

По таежной тропе, петлявшей между низкорослыми лиственницами, зацепившимися сильными корнями за тонкий слой плодородной земли, и редкими, кривыми березами, сиротливо приютившимися по склонам распадков, в весенних предутренних сумерках скользили три тени. На крохотной полянке тени проявились. Охотники с одинаковыми рюкзаками на спинах, в блестящих от воды высоких сапогах и энцефалитных костюмах на минуту остановились. У каждого на плече, придерживаемое рукой за широкий ремень, висело ружье. На патронташе, в красивых ножнах, покачивались якутские ножи. Перекинувшись несколькими фразами, охотники двинулись дальше, не обращая внимания на то и дело взлетавших уток и выныривавших ондатр. Теперь они шли вдоль неширокой канавы, почти полностью покрытой льдом. Вдруг идущий впереди резко остановился, повернулся к другим и приложил указательный палец к губам. Все остановились. Среди какофонии звуков был отчетливо слышен один необычный, доносившийся от озера, метрах в ста от тропы.

— Звенит, — прислушиваясь, сказал первый.
— Тихо опять… — глядя в сторону озера, сказал второй.
— Опять звенит. Может, люди?
— Посмотрим?
— Пошли. Что там смотреть? — почти шепотом сказал третий.
— Братка, куда спешить! Все успеем. Давай заглянем на озеро.

Не сговариваясь, все трое взяли ружья в руки и редкой цепью, крадучись, двинулись в сторону озера. Почти круглой формы, покрытое матовым льдом, озеро раскинулось в небольшой плоской долине, по которой среди кочек и редких кустарников петляла неширокая канава, убегавшая к большой сибирской реке Вилюй. На озере почти не было заберегов и лишь на одном, дальнем от охотников берегу оторвало от дна небольшой участок льда, образовав узкую, всего с полметра шириной, полоску воды вдоль кочек. Опытные охотники знали, что в эту первую брешь во льду устремились сейчас все караси водоема, подгоняемые инстинктом и нехваткой кислорода. В таком месте вода вспенивается от громоздящихся друг на друга рыб. Плеск и возня в прибрежной траве привлекают больших и маленьких хищников, изголодавшихся за долгую зиму.

«Бзынннь!» — прокатилось над озером.

— Вон кто хулиганит, смотри, — осторожно выглядывая из-за кустов, показал взглядом один охотник на медведя у противоположного берега.

Медведь отрывал от кромки льда увесистый кусок и, встав на задние лапы, с силой бросал его на гладкую поверхность. Изъеденная весенней водой глыба, ударяясь о подмерзшую за ночь поверхность, рассыпалась на мелкие сосульки, которые долго-долго звенели и раскатывались во все стороны. Медведь, замерев, слушал этот звук, пока не останавливалась последняя льдинка. Он радостно подпрыгивал, поочередно отрывая то передние, то задние лапы, и выворачивал следующий кусок льда.

— Да он это музыку себе устроил! — улыбнулся первый охотник. — Играет музыкант лохматый.

Охотники с улыбками наблюдали за очередной разлетевшейся от удара льдиной.
Бзыннннь! — послышалось снова.
Медведь от удовольствия махал перед своей мордой передними лапами.

— Ну что, стрельнем? — предложил второй охотник.
— Жалко, — отозвался первый. — Видишь, как веселится.
— Да ладно, братка, давай стрельнем. Шкура-то, кажется, неплохая, — сказал третий. — Ты давай по этой стороне, вдоль кочек по кустам; там ближе и легче подкрадываться. А я пойду по этой, через канаву, а Мишка пусть оббежит и с тылу зайдет. Если мы вспугнем, косолапый на его выскочит. А ты, Мишка, сразу все пять пуль в магазин забивай и смотри осторожнее.
— Делать вам нечего. Пусть бы баловался, — возразил первый, но все же пошел в предложенном ему направлении.

Паривший над озером коршун с интересом наблюдал, как к медведю, игравшему на льду, с трех сторон подкрадывались охотники. Зоркий коршун видел поблескивавшие стволы ружей, черные, мокрые сапоги и серые кепки. В высокой, сухой траве, между кочками то исчезали, то появлялись спины людей, медленно приближавшихся к цели. Коршун несколько раз издал тревожный крик, но заигравшийся хозяин тайги его не слышал.

Неожиданно медведь насторожился, поднял голову и стал принюхиваться к утреннему воздуху. Посмотрел в одну, потом в другую сторону, медленно пошел по льду и запрыгнул на берег. Наполовину скрытый сухой травой, он приподнялся на задние лапы, снова понюхал воздух и, останавливаясь через каждые пять метров, направился вопреки расчетам охотников в сторону того, кто не хотел его убивать. Когда между охотником и зверем оставалось несколько десятков метров, человек поднял над травой голову так, чтобы медведь его заметил, и как только их взгляды встретились, улыбнулся и сказал:
— Беги отсюда быстрее, пока братья не подоспели, меломан лохматый.

Медведь, как будто поняв его, не ускоряя шага, повернул в сторону и скрылся за кустами. Охотник поднялся во весь рост, закинул за плечо ружье и пошел вдоль берега к остальным.

— Ты почему не стрелял? — спросили его.
— Далеко было, а потом он меня унюхал и убежал.
— Значит, зря время потеряли?
— А я вам что говорил! Не слушаете. «Стрельнем, стрельнем!». Вам бы только пострелять.

И снова заскользили между деревьев тени охотников, быстрым шагом возвращавшихся к палатке. Скоро они пришли к потухшему костру, развели огонь, вскипятили чай, сняли шкурки с добытых за ночь ондатр и легли спать. Но спокойно поспать им не удалось. Каждую ночь вокруг палатки косачи устраивали танцы с песнями и драками. Когда птицы начинали задевать крыльями палатку, кому-нибудь из охотников приходилось, просунув руку под палаткой и нащупав палку, бросать её в наглых птиц, чтобы поспать полчаса в тишине.